«В разведке главное не геройство, а расчет и взаимовыручка»: боец сравнил СВО и чеченскую войну

За плечами 43-летнего Владимира Булавкина богатый боевой опыт.

Участник специальной военной операции из Ельца, машинист Юго-Восточной железной дороги Владимир Булавкин вернулся к любимой работе после тяжелого ранения и долгой реабилитации. Теперь он снова ведет поезда. И говорит, что нет ничего дороже мирного неба, семьи и родного коллектива.

– Я наслаждаюсь своей работой, дорогой, спокойствием и возможностью каждый день быть с близкими, – делится Владимир.

Мощный, почти двухметрового роста, он и впрямь напоминает былинного русского богатыря. Сегодня этот человек уверенно ведет локомотив, а еще недавно отстаивал интересы России на Запорожском направлении.

Добровольцем на передовую

Владимир ушел на СВО добровольцем, хотя имел бронь. На вопрос: «Зачем идешь на передовую?» – он отвечал коротко и твердо: «Кто, если не я?»

– Вот ради их спокойствия и мира я и пошел на СВО, – признается наш собеседник, говоря о своей семье. У него три девочки: супруга Ольга и две дочери – Екатерина и Мария.

За плечами 43-летнего Владимира Булавкина богатый боевой опыт. Он прошел вторую чеченскую кампанию в составе разведывательного батальона и получил статус ветерана боевых действий.

О годах, проведенных на Северном Кавказе, говорит сдержанно – без пафоса, но с явным уважением к боевым товарищам. В разведывательный батальон Владимир попал в начале 2000-х, когда ему было чуть за двадцать. Молодого человека сразу направили в зону боевых действий.

– Тогда все было по-другому, – вспоминает он. – Не было такого технического оснащения, как сейчас: беспилотников, современных средств связи. Мы больше полагались на глаза, уши и интуицию. Каждый выход на задание – как шахматная партия: просчитываешь ходы наперед, ищешь слабые места противника, стараешься предугадать его действия.

Опыт, полученный в Чечне, пригодился Владимиру во время службы на Запорожском направлении.

Служба в разведке требовала особой выдержки и навыков. Отряду Владимира поручали задачи повышенной сложности. Они вели наблюдение за передвижениями бандформирований, выявляли опорные пункты и склады с оружием, проводили засады и разведывательно-поисковые действия, обеспечивали безопасный проход основных сил.

«Чечня многому научила»

Один из эпизодов особенно врезался в память. Зимой 2004 года их группа получила задание провести разведку в горном районе неподалеку от Шатоя.

– Мы шли трое суток по горам, – рассказывает Владимир. – Мороз, снег по колено, а еще нужно нести снаряжение, боеприпасы, приборы наблюдения. Остановиться надолго нельзя: рискуешь замерзнуть. Но главное – нужно было оставаться незамеченными. Двигались ночью, днем залегали в укрытиях. Помню, как один из ребят, совсем мальчишка, начал замерзать – мы по очереди растирали ему руки, давали горячий чай из термоса, чтобы не потерял сознание.

На третий день группа обнаружила крупный опорный пункт противника: замаскированные блиндажи, склады с боеприпасами, несколько единиц техники.

– Нужно было передать данные своим, – продолжает наш собеседник. – Но связь не работала: горы глушили сигнал. Решили отправить двоих бойцов назад, а остальные остались вести наблюдение. Ждали трое суток – мороз, голод, постоянная готовность к бою. Когда наконец пришли наши вертолеты и нанесли удар, мы поняли: все было не зря. Опорный пункт уничтожили, а мы смогли вернуться живыми.

За ту операцию Владимир получил благодарность от командования. Но для него важнее были другие награды: доверие товарищей и осознание, что они выполнили задачу.

– В разведке главное не геройство, а расчет, – подчеркивает он. – И еще взаимовыручка. Там быстро понимаешь: если не прикроешь спину товарищу, то и сам не выживешь. Мы были как одна семья: делили последний сухарь, грелись друг о друга, прикрывали в бою. Многие из тех ребят стали мне ближе родных братьев.

Опыт, полученный в Чечне, пригодился Владимиру в последующие годы – и на гражданской работе, и во время службы на Запорожском направлении. Он научился быстро принимать решения в экстремальных условиях, оценивать риски и находить оптимальные пути их минимизации, работать в команде, где от действий каждого зависит жизнь остальных, сохранять хладнокровие даже в самых сложных ситуациях.

– Чечня меня многому научила, – задумчиво говорит Владимир. – Она показала, что такое настоящая дружба, настоящий долг. И что бы ни случилось, какие бы испытания ни выпали – нужно идти до конца. Ради тех, кто рядом, кто ждет дома, ради нашей Родины.

Три года на Запорожском направлении

С ноября 2023-го по март 2026-го Владимир служил в десантно-штурмовом батальоне на Запорожском направлении. Почти три года под постоянным огнем – и ни одной царапины.

Многие из ребят стали Владимиру ближе родных братьев.

Он вспоминает о подвиге экипажа танка «Алеша», с которым в то время воевали практически вместе. Танкисты прикрывали их перемещения.

– Ребята геройски выполнили свой долг: за 30 с небольшим минут боя уничтожили два танка противника и еще пять единиц бронетехники. А после выполнения боевой задачи еще и спасли жизнь экипажу соседнего, подбитого танка. Несмотря на постоянный плотный обстрел, эвакуация прошла успешно – потерь не было.

Есть в памяти Владимира Булавкина история, больше похожая на чудо – она до сих пор вызывает у него трепет и даже легкую дрожь в голосе. В селе Вербовое Запорожской области, где стояло их подразделение, в самом центре, на небольшой площади, окруженной старыми тополями, возвышался памятник воинам-освободителям Великой Отечественной войны.

– Он сразу бросился в глаза, – вспоминает Владимир. – На небольшом кирпичном постаменте – покрытый серебряной краской солдат с автоматом, склонивший голову в минуте молчания у братской могилы. На мемориале – десятки фамилий, в том числе и жителей Вербового, тех, кто не вернулся с войны. Вокруг тишина и посадки деревьев. От этой картины у меня внутри все сжалось: понимаешь, что стоишь там, где когда-то шли бои, где люди отдавали жизни за это село, за эту землю…

Памятник, который спасал бойцов

Вскоре выяснилось, что монумент может послужить не только символом памяти. Во время частых обстрелов отряд обнаружил, что в фундаменте есть небольшое углубление – своего рода естественная ниша, достаточно глубокая, чтобы укрыться от осколков и пуль.

Есть в памяти Владимира Булавкина история, больше похожая на чудо.

– Мы оборудовали там укрытие: накидали веток, расстелили плащ-палатки, сложили аптечки и боеприпасы, – продолжает Владимир. – И знаешь, было в этом что-то сакральное: мы, современные бойцы, прятались под защитой солдата, застывшего в серебре десятилетия назад. Словно он снова встал на защиту – теперь уже нас.

Бойцы быстро привыкли к новому убежищу. Во время обстрелов они спускались в эту щель и слушали, как вокруг рвутся снаряды. Земля дрожала, стекла в ближайших домах вылетали, а памятник… оставался невредим.

– Враг бил по нему прицельно, он был им как бельмо на глазу, – говорит Владимир, и в его глазах читается удивление до сих пор. – Снаряды ложились рядом: в 20 метрах, в 10, один разорвался почти прямо у подножия – вырвал кусок газона, осыпал памятник каменной крошкой. Но на самом монументе – ни царапины! Как будто какая-то сила его берегла. Мы даже шутили между собой: «Солдат нас прикрывает».

Уже когда бойцы покидали это село, Владимир подошел к памятнику, положил руку на холодный монумент и тихо произнес: «Спасибо».

– Стою и думаю: вот он, настоящий герой. Прошел войну, погиб за Родину, а теперь, спустя столько лет, снова помогает солдатам. И не важно, что он из бетона – дух-то настоящий, – Владимир замолкает на мгновение, потом добавляет: – Мы тогда дали себе слово: если выживем, приведем это место в порядок. Обязательно. Чтобы памятник стоял вечно – как символ связи поколений, как напоминание, что подвиг не имеет срока давности. Монумент был для нас не только укрытием – он показывал бойцам, за что они сражаются: за мир, за память, за ту самую преемственность, которая связывает фронтовиков 1940-х и солдат XXI века.

Испытание под Каменским

Сентябрьский бой у населенного пункта Каменское стал для Владимира настоящим испытанием – моментом, когда на кону стояли не только выполнение задачи, но и жизни людей. Он вывозил бойцов на передовую, и операция прошла успешно. На обратном пути, уже собираясь возвращаться в расположение части, узнал, что на позициях остались раненые: два бойца с тяжелыми ранениями и один – с легким. Вывезти их в тот момент возможности не было: ближайшая эвакуация должна была пройти только через несколько часов, а промедление могло стоить людям жизни.

– Я решил доставить их до госпиталя, хотя приказа такого не было, – вспоминает Владимир. – Понимал, что дорога каждая минута. Ребята истекали кровью, им срочно требовалась помощь врачей.

Он быстро переоборудовал свой квадроцикл: уложил солдат так, чтобы минимизировать тряску на ухабистой дороге, закрепил импровизированные жгуты и повязки, проверил, чтобы у каждого было достаточно воды. Один из тяжелораненых был без сознания, второй стонал от боли, но держался. Легкораненый помогал поддерживать товарищей.

На квадроцикле Владимир доставил раненых в госпиталь.

Обратная дорога оказалась смертельно опасной. Сначала все шло относительно гладко: двигались между лесными посадками, используя деревья как естественное прикрытие. Но как только ребята выехали на открытый участок пути – широкое поле, лишенное какой-либо защиты, – ситуация резко изменилась.

– Мы перемещались между лесных посадок, но, когда оказались на открытом участке пути, на нас насели беспилотники, – рассказывает Владимир Булавкин. – РЭБы четко указывали на их присутствие: писк приборов буквально резал слух. Стало ясно: нас заметили.

Напряжение нарастало с каждой секундой. Владимир старался вести квадроцикл максимально аккуратно, объезжая ямы и кочки, чтобы не причинить раненым еще больших страданий. Но тут первый тревожный сигнал: в небе послышался характерный жужжащий звук.

– Один дрон-камикадзе я успел заметить, – продолжает Владимир. – Он шел прямо на нас, снижаясь. В тот момент все будто замедлилось: я видел, как он приближается, слышал, как раненые затаили дыхание. Но удалось резко отвернуть квадроцикл в сторону – дрон ударил мимо, взорвавшись метрах в десяти позади нас. Земля дрогнула, вдогонку полетела волна горячего воздуха и пыли.

Не успели они перевести дух, как появился другой беспилотник. Он шел ниже и быстрее.

– Второй дрон стал настигать нас и пошел в атаку, – вспоминает Владимир. – Я снова рванул руль, пытаясь уйти в сторону, но пространство было ограничено. Он промахнулся – взорвался чуть в стороне, но взрывная волна все равно нас задела: меня отбросило в сторону, квадроцикл занесло.

В результате взрыва водитель получил тяжелое ранение в ногу, баротравму и контузию. В ушах звенело, перед глазами плыли темные пятна, нога горела от боли. Но он нашел в себе силы подняться, проверить раненых – к счастью, никто из них серьезно не пострадал. Стиснув зубы, снова забрался на квадроцикл.

– Нужно было двигаться дальше, – говорит Владимир. – Госпиталь был еще в 15 километрах. Я включил пониженную передачу, сжал руль посильнее и поехал. Каждый метр давался с трудом, но я знал: если остановлюсь – они погибнут. И довез их. Доставил в госпиталь, передал врачам. Только тогда позволил себе потерять сознание.

Возвращение в депо

После долгого лечения и реабилитации Владимир Булавкин вернулся домой. Коллектив депо ждал его возвращения.

– Владимир долго лечился, потом восстанавливался в 3-ем госпитале ветеранов, – рассказывает заместитель начальника депо по кадрам и социальным вопросам Елена Воротынцева. – Мы ждали его в коллективе. Когда узнали, что он выписался из госпиталя, пригласили на День машиниста. Позже позвали с детьми и супругой на празднование Нового года.

19 марта, после успешного прохождения медкомиссии, Владимир вышел в свой первый рейс. А уже в ноябре этого года депо отметит 20-летие его работы на Юго-Восточной магистрали.

Фото автора и предоставлено Владимиром Булавкиным.