
За полтора часа автор успел рассказать о 115 докладных Абакумова Сталину, о татарском царевиче, который 11 месяцев сидел на русском престоле, о вскрытых гробницах московских правителей и о вопросе, который не дает ему покоя: не является ли доброта грехом?
СМЕРШ БЕЗ СЕРИАЛЬНЫХ ДОМЫСЛОВ
В актовом зале библиотеки на улице Неделина писателя 10 ноября встречали как давнего знакомого: с липецкими читателями он виделся в начале года – представлял свою четырехтомную эпопею «Руссиада» (16+). И ведущая перечисляла регалии почти по-домашнему: член Союза писателей России, лауреат премии Правительства РФ в области СМИ, Большой литературной премии России, национальной премии «Лучшие книги и издательства», Международной премии имени Пикуля…
Но начал писатель не с литературы, а с благодарности:
– Самый ценный ресурс в жизни человека – время. И вы пожертвовали им, пришли меня поддержать. Когда наступает осень, начинаешь хандрить: все кажется серым, скучным, грустным. Чувствуешь: ты никому не нужен. А когда приезжаешь и видишь, что люди к тебе пришли, уже думаешь: наверное, мои книги кому-то интересны.
Поводом для встречи стал выход сборника «Моменты истины». Автор особо подчеркнул: в нем, как и в других своих произведениях, он успел сказать правду.
– Наступят такие времена, когда ее заменит что-то другое. У нас же история писалась сначала досоветская, потом советская и постсоветская, а теперь начинается очередная. Каждый раз ее рассказывают по-новому, и люди вынуждены думать: а как было на самом деле?
Ответом на этот вопрос и стала главная вещь сборника – документальная повесть «В августе пятьдесят четвертого».
От темы Смерша писателя коробит именно из-за ее нынешней популярности.
– Его история сегодня измызгана телевизионными постановками, которые никакого отношения к реальности не имеют, вульгарными книжками, инсинуациями. Роман Богомолова экранизировали три раза, и каждый следующий вариант хуже предыдущего. Смерш – очень серьезная организация, которая существовала всего три года, с 1943-го по 1946-й. Подобные структуры могут действовать только в военное, страшное время. И методами борьбы с диверсантами они пользуются такими же свирепыми, беспощадными, какие нам сегодня и не снились.
Чтобы не сочинять небылиц, Александр Лапин оттолкнулся от документов:
– Абакумов за время существования этой организации написал Сталину 115 докладных – вот они и легли в основу. Дальше я взял огромную кипу других бумаг – опубликованных, официальных, так что не скажешь, будто где-то выкопал нечто сомнительное. Самое тяжелое – все это прочитать и осмыслить.
Со знаменитым «Моментом истины» Владимира Богомолова новая повесть спорит самим названием: у того – август сорок четвертого и группа из четырех человек в тылу, у Лапина – август пятьдесят четвертого, десять лет спустя, и сама сердцевина организации:
– Речь идет о начальнике Смерша и о людях, которые его окружали. А во всем центральном аппарате ведомства было всего 680 человек.

ВОПРЕКИ ДОНЕСЕНИЯМ ТРЕХ РАЗВЕДОК
Сюжет, который писатель вытащил из горы исторических документов, – весна 1943 года, подготовка Курской битвы.
– У Сталина было три разведки, включая личную. И вот все их немцы обманули в 1941 году. Потом повторили в 1942-м: мы ждали натиска на Москву, а они ударили по Кавказу. В 1943-м, под Курском, хотели обмануть в третий раз. Дезинформация была поставлена с размахом: помимо ложных утечек и подставных языков враг отправил в нейтральную полосу транспортный самолет с генералами – наша зенитная артиллерия его сбила. При них оказалась подписанная лично Гитлером карта с планом удара по столице. Она была фальшивой: противник пожертвовал генералами, чтобы наши ее нашли. И только когда Смерш начал свою работу, стало понятно: все это ложь.
И вот четвертая служба подчинялась лично Сталину. А ее начальник сказал вслух то, чего от него не требовали: мог ведь просто отмолчаться.
– На одном из совещаний Абакумов выступил и настоял на своем: вот мои данные, вот что принесли мои разведчики, и я утверждаю – немцы нанесут удар здесь. То была его минута истины. Если бы ошибся, стерли бы в порошок. Может, у него оказалось здесь больше мужества, чем у простого солдата в окопе: он взял на себя громадную ответственность. И я посчитал: надо отметить заслугу этого человека, каким бы он ни был и в каких бы репрессиях ни участвовал. Так же, как с Берией: человек сделал свое дело.
В вынесенном в название августе 1954-го Абакумов уже сидел в тюрьме и ждал суда, расстреляли его в декабре.
– Он надеялся: Сталина нет, Берии тоже, пришел Хрущев. Но генерал слишком много знал, а новому главе государства это не шибко нравилось.
Из зала спросили: все ли материалы по Абакумову сегодня доступны?
– Нет. Уголовное дело до сих пор закрыто. Приговор я читал – там бред: и то он сделал, и это натворил, и вообще шпион. А само дело – как и дело Берии – не дают. Есть резолютивная часть, а где кто что говорил – нет. Копать надо глубже.
ПРОСТИЛ ЛИ ХРИСТОС ИУДУ?
Отдельной книгой повесть вышла не в столичном издательстве – это чистый авторский эксперимент: напечатали ее в воронежской типографии. Причем всю подготовку, включая дизайн обложки, помощники писателя провели сами. А продавать решили через маркетплейсы. И такой опыт себя оправдал. Правда, с усилением украинских атак подвела логистика: заказы порой шли к читателям медленно, терялись и даже горели на складах. Поэтому следующую книгу Александр Лапин снова доверит крупным сетям распространения.
Кроме повести о Смерше в сборник «Моменты истины» вошли ранние произведения автора – «Чистый исток» и «Жила на свете бабка Марья», – а также притча «Вирусы» и рассказ «Последний ительмен». Так что у читателей получится проследить за творческой эволюцией писателя. Прежде чем полностью посвятить себя литературе, он более 20 лет оттачивал свой слог в качестве журналиста «Комсомольской правды»:
– Иногда мне хочется сказать: я лучше писал в молодости, – смеется он. – Это как живопись, как полотно. Если описываешь природу, то прорисовываешь каждый листочек. Бешеные затраты энергии! А сейчас пишут просто и примитивно: Вася встал, Вася пошел, Вася сказал… Но сил у меня тогда было много – и духовных тоже. Много тепла: человечности, участия, доброты. Я всю жизнь пытаюсь с этими своими качествами бороться и никак не могу до конца избавиться от привычки любить людей.
Конечно, подобное признание не могло не вызвать удивленных восклицаний из зала. Но писатель пояснил:
– Были на моем пути негодяи, подонки, которых по сей день люто ненавижу. А я их любил, возился с ними. Но они заплатили мне самым черным: предательством, неблагодарностью. И вот теперь думаю: почему с ними не разделался тогда? Скольким людям они испортили жизнь! А я все спускал: тот исправится, этот будет хорошим… Горбатого могила исправит! Метать бисер перед свиньями – вот этот свой недостаток считаю главным и по сей день.
Отсюда – вопрос, который писатель задает себе и героям:
– Является ли доброта грехом? Мне почти 75, и я размышляю именно об этом. Око за око, зуб за зуб! А в христианстве: ударили по левой – подставь правую. Простил ли Христос Иуду? И может, вообще лучше было раздавить его, как таракана?.. Все написано в Евангелии – читайте. Но там ничего об этом прощении нет. Какой-то ответ мне пришел. Он будет в конце моего нового романа – о Симеоне Бекбулатовиче.

ЦАРЕВИЧ, О КОТОРОМ НЕ ЗНАЕТ НИКТО
Работу над этим историческим романом Александр Лапин закончил лишь пару недель назад – он вырос из чтения журнала «Историк» и поездок по следам героя.
Вторую жену Ивана Грозного, кабардинскую княжну Марию Темрюковну, сопровождал племянник Саин-Булат. После смерти царицы Грозный воспитал сироту, крестил его под именем Симеона Бекбулатовича, женил на лучшей невесте – Анастасии Мстиславской, сделал касимовским ханом, а позже на 11 месяцев даже посадил на русский престол вместо себя. По родовитости выше этого потомка Чингисхана в Московском царстве были только Рюриковичи да сам царь.
Свой момент истины у героя, по версии писателя, случился позже – при самозванце.
– Когда Лжедмитрий I сел в Москве на престол, он стал общаться с Папой римским: давайте, мол, введем в России католицизм или униатство. И этот крещеный татарин первым выступил против: так нельзя, мы хотим остаться православными. С того самого эпизода и начинается мой роман – это его момент истины. И тут же за свой выбор Симеон пострадал: вчера его возвысили, вернули все отнятое Годуновым, наградили – а сегодня постригли в монахи и отправили на Соловки.
Чтобы книга дышала достоверностью, 74-летний писатель этим летом сам добрался до печально известных островов в Белом море, заглянул в каменный мешок, где сидел его герой. А еще раньше побывал в рязанском Касимове и в тверском Кушалине, где сохранилась построенная Бекбулатовичем церковь.
– У меня принцип такой: где бы что с моим героем ни происходило, я все равно туда еду. Был он на Соловках – плыву. Похоронен в Симоновом монастыре – иду в монастырь. Могилу, правда, не нашел: коммунисты все уничтожили.
Та же привычка ездить «по следам» позволяет развеивать привычные мифы. Например, недавно в Коломне писатель побывал у башни, где, как считается, держали Марину Мнишек.
– А гид признался: не было ее там. Но миф полезный – туристы ходят, музей есть, все нормально.
Сама Мнишек для него фигура не легендарная, а узнаваемая – и первая в ряду.
– Все в этом мире повторяется. Первый диссидент – князь Курбский: 500 лет назад выступил против царя, начал писать ему письма, спорить. А Марина Мнишек – первая иностранка, которая «приспала» царскую власть в России. После нее – Екатерина II: никаких прав на престол у не тоже не было. Потом пыталась княжна Тараканова… Это новый тип женщины. Чем от них отличаются какие-нибудь сегодняшние Урсула фон дер Ляйен или Кайя Каллас?

ЧТО ПОКАЗАЛИ ВСКРЫТЫЕ ГРОБНИЦЫ
Самое интересное, настаивает автор, начинается там, где историк перестает переписывать предшественников и обращается к данным современных экспертиз, которые редко доходят до массового читателя. Например – к результатам вскрытий царских усыпальниц. И здесь тоже развеивается ряд заблуждений:
– Все знают: Иван Грозный убил сына. Но по современным исследованиям скелета умершего, тот болел сифилисом в третьей стадии – последние десять дней его лечили ртутными мазями. Вскрытие сделали еще в начале 1960-х – и не публиковали. Наверно, современным властям не выгодно было представлять народу прежних правителей в таком виде.
А по поводу смерти царевича Дмитрия в Угличе наши медики пишут: скорее всего, он умер от припадка эпилепсии. То есть не зарезал себя во время игры в ножички и не был убит по приказу Годунова, как гласят популярные версии. К слову, Пушкин все их знал, а выбрал самую впечатляющую: царь убил ребенка. И в нашей памяти до сих пор всплывают его «мальчики кровавые в глазах».
Хотя скорее тогда уж девочки. Никто не вспоминает, что у царя Федора Ивановича была дочь Феодосия – она прожила меньше двух лет. Вскрыли могилу – отравлена. Мышьяк, в огромном количестве. А кто отравил? Жена Бориса Годунова была дочерью Малюты Скуратова – главного палача Ивана Грозного. А ее сестру, которая была замужем за братом Василия Шуйского, подозревают в отравлении полководца Михаила Скопина-Шуйского, который бил поляков и своей популярностью мог затмить правителя. Вот и думайте.
А зачем травить маленькую? Наследница Федора могла выйти замуж за иностранного принца – и получился бы настоящий царь, а не Годунов, которого потом выбрали. Надо было пресечь вовремя. И похоже, пресекли.
Вспомнил писатель и еще об одном расхожем заблуждении:
– Ермак завоевал Сибирь! Начинаешь разбираться: этот атаман во главе, по нынешним понятиям, частной военной компании вторгся, взял столицу Сибирского ханства, был убит – и на этом все закончилось. Кучума он не подвинул: хан после того похода правил в Западной Сибири еще 15 лет. Одолели его совсем другие люди.
Тем, кто захочет проверить его выводы, писатель оставил в романе список литературы. И напомнил, что научные книги, на которые он опирается, хоть и издаются крошечными тиражами, но доступны для ознакомления.
Итог встречи Александр Лапин сформулировал просто:
– Не надо врать, что атомную бомбу создал один Курчатов: работали миллионы людей, а ученый – лишь маленькое звено в гигантской системе, которой управлял «всесильный нарком». Об этом я написал в романе «Страсть и бомба Лаврентия Берии» (16+). То же самое хочу сказать об Абакумове: давайте отдадим должное этому человеку. И о Симеоне Бекбулатовиче: не будем забывать, что существовали татарские царевичи, которые жили в России, воевали и умирали за нее. Я докопался до реальных фактов, осмыслил их и написал свои книги.
В финале библиотекари вручили гостю благодарственное письмо за вклад в популяризацию чтения. А сам автор передал новый сборник в фонд библиотеки и еще раз поблагодарил зал за потраченное на него «самое драгоценное» – свободное время.